Но змей родится снова? [= Убить Змея] - Валерий Вайнин

Галстук чиновника Зимина размотался с его шеи да заполз обратно под пиджак. Плавно опустившись на пол, чиновник тут же отключился от остроты ощущений и распластался меж своих братьев по бизнесу аккурат посередке. Трое претендентов на квартиру Колесниковых лежали у ее дверей. Пора было очистить территорию.

Взвалив на каждое плечо по детине в кожанке, Глеб без каких-либо усилий вынес их из подъезда и уложил на тающий сугроб, как на худую перину. Богатырь с крестом на груди раскинул руки, словно отдыхая после битвы. Однако второй бандит некстати зашевелился, поскольку на лоб ему с ветки тополя капала сосулька. Бормоча невнятные ругательства, он попробовал встать.

— Креста на тебе нет, — проворчал Глеб, отправляя его в нокаут.

Вася вылез из «вольво», приблизился и полюбопытствовал:

— Эти, что ли?

— Догадался Штирлиц, — прокомментировал Глеб. — Сейчас еще одного представлю.

Когда на сугроб рядом с «братками» он выложил чиновника префектуры, Вася уверенно заявил:

— Никого тут не знаю.

Проходивший мимо народ подозрительно косился в их сторону, вопросов, однако, не задавая. Время нынче неспокойное: мало ли кто там на снегу — пьяные, больные или вообще трупы.

— Скоро они оклемаются, — пообещал Глеб и указал на чиновника: — У этого отбери документы. Пусть он их у тебя потом выкупит.

Вася кивнул.

— Разберусь. Вон уже наши подруливают.

Из-за угла дома выехали два «опеля». Глеб протянул Васе листок из блокнота.

— Мой телефон. Позвони вечером: что здесь да как.

— Без проблем. — Вася спрятал листок в карман. — А ты мой мобильный запиши.

— Говори, я запомню.

Сказав свой номер, Вася вдруг всполошился:

— Слышь, Француз, колымага-то твоя у школы осталась! Может, тебя отвезти?

— Спасибо, мне тут недалеко, — ответил Глеб и зашагал к дому Даши.

— Охота ж тебе подметки протирать, — буркнул ему вслед Вася.

Из двух «опелей» тем временем вылезли шесть мордоворотов. Резвой гурьбой приблизились они к Василию и принялись с интересом глазеть на лежащую под ногами троицу.

— Ну чё? — нетерпеливо спросил Вася.

— Хрен в борще! — дружелюбно отозвался один из шестерки. — Где там наши мани-мани? — Он тоже был в кожанке, тоже с золотым крестом и от лежащего на снегу отличался разве что длиной волос, да и то надо было хорошо приглядеться.

— Фингал, заглохни, — огрызнулся Вася. — Бабки у меня. Кого-нибудь из этих знаешь?

Фингал кивнул на детину без креста:

— Этот из люберов. Стрелу забивать придется. А этот, — он слегка пнул господина в каракуле, — Зимин из префектуры. Двести штук Федоту должен, на счетчике сидит.

Троица на снегу начала шевелиться, приходя в себя. Почесав за ухом, Вася скомандовал:

— Грузи их в тачку. По раскладу они попали штук на пятьдесят. Без понтов.

Дашину дверь открыл Стас, и вид у него был столь мрачный, что у Глеба в груди похолодело. Переступив порог, Глеб наткнулся на Такэру, будто в воду опущенного. Глеб ощутил… над этим можно смеяться, но он готов был хлопнуться в обморок. Но тут в прихожей появилась Даша. Держа руки в карманах джинсов, она попыталась улыбнуться:

— Пойдем, накормлю.

Лицо ее было заплакано. Однако жива-здорова, Господи… Глеба чуть отпустило.

— Что произошло? — спросил он, снимая куртку.

Стас мрачно усмехнулся.

— Кое-какие мелочи.

— О которых легко забыть, — подхватила Даша, и глаза ее наполнились слезами.

— Глеб-сан, — печально проговорил Такэру, — мы оказались бессильны: сражаться было не с кем.

Глеб швырнул куртку на стул.

— Спасибо за толковое объяснение. Но не сочтите за труд повторить еще раз. Для тупицы.

— Стас, расскажи, — попросила Даша.

Стас начал кое-как излагать, но его постоянно перебивали, уточняя и дополняя. И все же, несмотря на общую сумятицу, картина прояснилась.

Около девяти утра позвонил Алексей Кашин, бывший супруг, и заявил, будто знает, кто заказал Ольгу Самарскую, и надо срочно встретиться. Причем голос Алексея звучал так, словно он чего-то смертельно боится и едва сдерживается, чтоб не закричать. Особого значения этому Даша не придала, учитывая постоянные запои Кашина и его тяжелые похмельные синдромы. Ладно, согласилась она, приезжай и поведай, что знаешь. Еду, сказал Алексей, и повесил трубку. Затем прошло около двух часов. В дверь позвонили. Стас посмотрел в глазок — никого. Тогда они с Такэру, страхуя друг друга, вышли на лестничную площадку и… В открытом лифте на полу, в луже крови, сидел мужик с перерезанным горлом. Выбежавшая из квартиры Даша узнала в убитом своего бывшего мужа. Они вызвали милицию. Вот, пожалуй, и все. Правда, прибывшие на место преступления оперативники норовили вывернуть всех наизнанку. Особенно крепко они вцепились почему-то в Стаса. Но вскоре все утряслось: Такэру исхитрился позвонить в свое посольство, и оттуда последовал звонок куда-то «наверх». К тому же опрос жильцов дома показал, что несколько человек видели белый «шевроле», из которого двое качков выволокли «пьяного или больного» и затащили в подъезд. Кто-то запомнил даже номер машины. Так что все вопросы к Даше в итоге свелись к рутине: «Известны ли вам враги бывшего мужа?.. Не мог ли кто-то из общих знакомых отомстить таким образом лично вам?» Когда и подобные вопросы иссякли, розыскники с достоинством удалились.

— Такие вот пироги, — заключил Стас, глядя на свои часы. — Могу забросить самурая в посольство, если поторопимся.

— Да уж, пироги… — Глеб задумчиво потер переносицу. — А как насчет завтра?

Надевая пальто, Стас кивнул.

— Само собой. Опять к восьми?

Глеб кивнул.

— Да, но я просил бы вас задержаться завтра чуть подольше. Мне надо кое-что вам объяснить.

— О'кей, — кивнул рыжий. Его могучая фигура нависла над Такэру, надевающим обувь. — Ниндзя, ты как?

— Нет проблем, — улыбнулся Такэру.

И Стас предложил Глебу:

— Утром я сам его заберу из посольства. Поехали, якудза.

— От якудзы слышу, — парировал Такэру, и все рассмеялись.

Японец и Стас ушли. Закрывая за ними дверь, Даша спросила:

— Как там у Колесниковых?

— Порядок, — ответил Глеб, заходя в комнату. — Надо будет лишь проверить посты.

На письменном столе, возле компьютера, лежала шахматная доска с незаконченной партией. Глеб заинтересованно склонился над позицией. Даша оперлась о его плечо.

— Черными играла я, — похвалилась она.